Она вернулась к пациенту и ощупала его живот. До кишечника кандидоз еще не добрался. Вдруг Клер замерла. Незнакомец свистел. Громко свистел. И весело. Он не был болен. Ни один больной не станет так свистеть в приемной...
Рыцарь: Условия такие: я буду жить, пока тебе не проиграю. Если выиграю — ты отпускаешь меня. Решено? Рыцарь протягивает Смерти два сжатых кулака...
А теперь не то, - с глубоким вздохом прибавил дедушка, - теперь не велят кулижек палить. - Да нельзя же, дедушка, волю над лесом дать...
Лесков Николай Семенович (4 (16) февраля 1831 года, сельцо Горохово Орловского уезда Орловской губернии - 21 февраля (5 марта) 1895 года, Петербург) - русский писатель.
Первоначальное образование Лесков получил в доме богатых родственников. В 1841 он поступил в орловскую гимназию, но учился неровно и в 1846, не выдержав переводных экзаменов, начал службу писцом в Орловской палате уголовного суда. В 1857 Лесков стал служить в частной компании дальнего родственника, англичанина А. Я. Шкотта. В 1864 году вышел в свет роман Лескова "Некуда", в 1870 году роман "На ножах". Лучшие произведения "Леди Макбет Мценского уезда" (1865), "Воительница" (1866), хроники "Старые годы в селе Плодомасове" (1869) и "Захудалый род" (1874) прошли почти незамеченными. Лесков вошел в литературу как знаток духовной и бытовой жизни народа. Он был блестящим стилизатором, имитировавшим язык 18 в. (цикл рассказов "Заметки неизвестного",1884), владевшим эзоповской манерой ("Заячий ремиз", 1894), любившим красочный стиль (легенда "Прекрасная Аза", 1887), умевшим писать и изысканно просто (рассказ "Под Рождество обидели", 1890). Последние пять лет жизни Лесков тяжело страдал от постоянных приступов астмы, в конце концов сведших его в могилу 21 февраля (5 марта) в С.-Петербурге. Похоронен на Волковом кладбище в С.-Петербурге.
...
Кочергин. Вот, сударь мой, скоро матушка ваша будет... Так, значит, во ожидании всерадостного приезда, чтоб незаметнее время прошло — мы теперь и сыграем еще партийку...
Сухожилов. Некогда... я заехал только повидаться с Лидией Степановной. Вы и то меня задержали...
Кочергин. Эх! А я было только кий подпилил... так бы и срезал желтого в среднюю... Ведь вы берете у меня дочь, последнее мое утешение... можно бы, кажется, за это партию-другую сыграть... мне ведь будет скучно...
Сухожилов. Скучно, позвольте! Вы говорите, что вам будет скучно? Мы найдем вам развлечение... Ах, позвольте... у меня есть чудесный знакомый, который, верно, умеет играть на биллиарде...
Кочергин. Ну... так что же?
Сухожилов. Я приведу к вам славного малого... он насмешит вас и обыграет...
Кочергин. Обыграет? А кто он такой?
Сухожилов. Актер.
Кочергин. Ха-ха-ха! Актер. Слышишь, Лидия, к нам хотят привести актера...
Сухожилов. Лихая голова!., только успевай смеяться: врет, как трещотка!
Кочергин. Всё это хорошо, но... (Берет его за руку.) Хотите, вперед дам двадцать очков?
Сухожилов. Прощайте, иду за Стружкиным... сейчас же приведу... Он говорил, что куда-то отозван; ну да не велик барин, в другой раз туда сходит.
Кочергин. Я очень рад буду!.. Люблю посмеяться... ха-ха! и поиграть на биллиарде! Актер... помнишь, Лидия, когда мы жили в Саратове и зазвали какого-то заезжего штукаря... такие коленцы выкидывал, что чудо!.. А это столичный: должно быть, еще лучше... ха-ха!
Сухожилов. Прощайте же. (Подает ему руку.)
Кочергин. Ах, киек-то хорош! Двадцать пять вперед дам, сыграем; и выставку дам!
Сухожилов. Прощайте, Лидия Степановна... мы скоро увидимся.
Кочергин (вслед уходящему Сухожилову). Валерьян Андреич! Двадцать пять — и все ваши промахи не в счет! Время терпит: сыграем...
