«Письма 1859–1880 гг»

Задача и стремление этого сочинения выражены лучше всего словами Вашего заявления:
   "Вселенская Христова истина, сохраненная во всей ее чистоте восточною православною церковью, была просветительницею русского народа с первых веков его истории: под влиянием ее сложились его духовный строй и существенные основы его быта. Мы, согласно истинному духу нашего вероисповедания, ожидаем от полноты братской любви и свободы — всей правды в русской жизни".
   Вырезаю этот прекрасный текст и наклеиваю его.
   Потрудитесь подумать: не соответствовало ли бы такое сочинение Вашим требованиям, и потрудитесь тоже написать мне пару слов в ответ на мое предложение.
   Если Вам подобная работа нужна, то я захватил бы про всякий случай с собою рукопись "Божедомов", когда поеду в конце генваря к М. Н. Каткову, для свидания с ним по делам ныне печатаемого в "Р<усском> в<естнике>" моего романа "На ножах". Я бы прочел Вам моих попов и очень бы рад был слышать им Вашу оценку.
   С должным к Вам уважением и безмерным желанием успехов Вашему делу имею часть быть Вашим покорнейшим слугою.

    Николай Лесков (Стебницкий).
   Прилагаю при этом мою карточку и адрес.
   

    25

    С. А. ЮРЬЕВУ

    18 декабря 1870 г., Петербург.
   
   Милостивый государь.
   Я вчера получил Ваше почтенное и необыкновенно приятное для меня письмо и сегодня же спешу отвечать Вам. Будьте милостивы, простите мне, что я пишу эти строки даже без условного форменного вступления. Не отнесите этого к чему бы то ни было, кроме желания отвечать Вам скоро, тогда как я не знаю Вашего имени и отчества и, по нездоровью моему, не могу видеть людей, у которых мог бы о них справиться. Надеюсь, что Вы меня простите и не осудите за это, тем более что источник моей нынешней поспешности есть именно то горячее сочувствие Вашему направлению, которое Вы не напрасно увидали в моих первых строках. Будем ли мы трудиться вместе или нет, я навсегда сохраню дорогой для меня Ваш отклик на мое письмо. Я действительно горячо сочувствую Вашему направлению; я верю в его святое и высокое значение; я чту достойнейших людей Вашей партии (чести которых, к досаде своей, не умаляют даже и предатели отчизны), и я всегда тяготел к Вашему стягу, но я вышел на литературную работу тогда, когда "Русская беседа" уже не существовала, а к газетной работе я мало способен. Весть о Вашем журнале — весть радостнейшая для меня, и я хочу и готов приложить все мои силы и все мое старание для того, чтобы по возможности содействовать успеху Вашего издания. Благодарю Вас, что Вы сами "зачли меня своим сотрудником" — я буду им со всеми моими способностями и любовью к нашему честному и святому влечению служить родине словом правды и истины.