...
- Погоди, отец, дай раздеться, - мягко говорил Николаи.
- Простит? Простил? - дрожал всем телом Александр Антонович.
- Ну, что за глупости! - сурово и строго сказал Николай, отстраняя
отца. - Какое еще там прощение?
Когда они входили в столовую, Александру Антоновичу было стыдно своего
порыва, которому с такой неудержимой силой отдалось его доброе сердце Но
радость от свидания, хотя и отравленная, бурлила в груди и искала выхода,
и вид сына, который пропадал неведомо где в течение целых семи лет, делала
его походку быстрой и молодой и движения порывистыми и несолидными И он
искренне рассмеялся, когда Николай остановился перед сестрой и, потирая
озябшие руки, спросил:
- А эта барышня - сестрица, что ли?
Ниночка, семнадцатилетняя девушка, бледненькая и худенькая, стояла у
своего места и смущенно перебирала по столу пальцами, устремив на брата
большие испуганные глаза. Она догадалась, что это Николай, которого она
помнила больше, чем сам отец, и теперь не знала, что делать. И когда
Николай, вместо "поцелуя, пожал ей руку, она ответила крепким пожатием и
чуть, по-институтски, не приселач - А этот господин студент Андрей Егорыч
- Петькин репетитор, - знакомил Александр Антонович.
- Петька? - удивился Николай. - Да он уже учится! Важно!
Потом его познакомили с остролицей дамой, которая наливала чай и
которую называли просто Анной Ивановной, и потом все стали жадно
рассматривать его, пока он в свою очередь оглядывал комнату, желая узнать,
все ли так, как было семь лет тому назад. Было в нем что-то странное, не
поддающееся определению.
Высоким ростом, гордым поворотом головы, пронзительным взглядом черных
глаз из-под крутых, выпуклых бровей он напоминал молодого орла. Дикостью и
свободой веяло от его прихотливо разметавшихся волос; трепетной грацией
хищника, выпускающего когти, дышали все его движения, уверенные, легкие,
бесшумные; и руки без колебаний находили и брали то, что им нужно.
Словно не сознавая неловкости своего положения, сн смотрел в глаза
каждому глубоко и спокойно, но даже и в ту минуту, когда взгляд был
ласков, в нем чудилось что-то затаенное и опасное, что видится всегда в
глазах ласкающегося хищника...
|
