Bcпoминaя o тoм или инoм из cвoиx coвpeмeнни-кoв, oн вмecтe c кaждым из ниx кaк бы cызнoвa пepeживaл eгo жизнь, пpoxoдил c нa-ч..
Да за что ж ты так прогневалась? Г-жа Простакова. Да вот, братец, на твои глаза пошлюсь. Митрофанушка, подойди сюда. Мешковат ли этот кафтан? Скотинин...
е. до описания самого процесса творчества (обе эти черты в перспективе ведут к сложному искусству XX в..
Поп Кирилл, который, состоя за "порутчиками", всё это благоустроил, сейчас же пустил новую челобитную на государево имя. Он, как мирской человек, отдавал себя во власть прихожан и просил с ним "учинить по приходских людей прошению". При этом он прибавил, "что служить готов и уже поисповедывался". Синод внял молению "приходских людей" и 14-го января 1730 года постановил, что как указанные попом Кириллом свидетели не "сысканы" и "затем совершенно того дела решить невозможно (?!), а приходские люди и вкладчики заручным челобитьем просили оному попу Кириллу при той церкви для священнослужения быть по-прежнему, понеже он приходским людям и вкладчикам всем угоден. Приказали: по оному приходских людей челобитью помянутому попу Кириллу быть при той церкви и священническая действовать, и для того дать ему епитрахильную грамоту, по обыкновению, взяв пошлины". Приход, представленный в лице 42 персон, восторжествовал над всеми решениями дикастерии и московского отделения синода. "Поп не Божий, но приходу гожий", начал снова "священническая действовать по-прежнему", но можно ли видеть в этом торжество справедливости и благочестия? Есть ли тут хоть какой-нибудь залог доброго влияния такого примера на церковные дела в других местах? Думается, что ничего этого нет, и обстоятельства до поразительности это подтверждают на протяжении целого столетия. Друзьям "направлений" это, может быть, неприятно слышать, но мы собираем и группируем известные нам факты вовсе не для того, чтобы обобщить их во вкусе людей того или другого "направления". Нам приятнее просто искать уроков в прошлом, чтобы будущие новые шаги можно было обдумать опытнее и вернее. Всё, что делал в Москве поп Кирилл, продолжалося безустанно то здесь, то там целых сто лет. Идёт это до поразительного и смешного сходства даже в самом характере бесчинства: пьянство, дебоши в церквах и т. п. Случаев этих не перечислить и, наконец, они становятся столь общим "позорящим церковь" явлением, что св. правительствующий синод 5-го августа 1820 года решился не скрывать этого более, а подействовать на "позорящих церковь" обличениями и угрозами. В этих видах синод напечатал и разослал по повелению государя Александра Павловича указ, из которого к ужасу нашему видим, что у попа Кирилла за сто лет наплодилось так много последователей, что государь Александр Павлович, его министр князь А. Н. Голицын, а равно и весь и тогдашний синод нашлись вынужденными "принимать особые меры к охранению мирян от соблазнов духовенства". Что же такое именно происходило и почему тут власть уже перестала посылать людей учиться благочинию к иереям, а озаботилась "охранять мирян от соблазнов духовенства"? В 1730 году этого ещё не было, а в 1820 уже оказалось нужно.
Домна Пантелевна. Я не Прокофьевна, я Пантелевна, что ты!
Нароков. И я не Прокофьич, а Мартын Прокофьич.
Домна Пантелевна. Ах, извините, господин артист!
Нароков. Коли хотите быть со мной на "ты", так зовите просто Мартыном; все-таки приличнее. А что такое "Прокофьич"! Вульгарно, мадам, очень вульгарно!
Домна Пантелевна. Люди-то мы с тобой, батюшка, маленькие, что нам эти комплименты разводить.
Нароков. "Маленькие"? Я не маленький человек, извините!
Домна Пантелевна. Так неужели большой?
Нароков. Большой.
Домна Пантелевна. Так теперь и будем знать. Зачем же ты, большой человек, к нам, к маленьким людям, пришел?
Нароков. Так, в этом тоне и будем продолжать, Домна Пантелевна? Откуда это в вас озорство такое?
Домна Пантелевна. Озорство во мне есть, это уж греха нечего таить! Подтрунить люблю, и чтобы стеснять себя в разговоре с тобой, так я не желаю.
Нароков. Да откуда оно в вас, это озорство-то? От природы или от воспитания?
Домна Пантелевна. Ах, батюшки, откуда? Ну, откуда... Да откуда чему другому-то быть? Жила всю жизнь в бедности, промежду мещанского сословия: ругань-то каждый божий день по дому кругом ходила, ни отдыху, ни передышки в этом занятии не было. Ведь не из пансиона я, не с мадамами воспитывалась. В нашем звании только в том и время проходит, что все промеж себя ругаются. Ведь это у богатых деликатности разные придуманы.
Нароков. Резон. Понимаю теперь.
Домна Пантелевна. Так неужто ж со всяким нежничать, всякому, с позволения сказать...