"Постави 17 князь Владимир церковь в Василеве и сотвори праздник велик, варя 300 провор меду". Некоторые ученые полагают, что этой склонности самого князя к "нечестным пирам" Русь в значительной степени обязана тем, что она не сделалась магометанскою. При Тохтамыше "русские упивахуся до великого пьяна". Со временем эту страсть "к питве" захотели было уничтожить,-- так, при Иване III народу было запрещено употреблять напитки; при его преемнике кн. Василии -- отгородили слободу "в наливках", где могли пить и гулять его "поплечники", т.е. сторонники и преданные слуги. Иван Грозный, взяв Казань, где был "ханский кабак", пожелал эксплоатировать русскую охоту к вину в целях государственного фиска, и в Московской Руси является "царев кабак", а "вольных винщиков" начинают преследовать и "казнить". Новою государственною операциею наряжены были править особые "кабацкие головы", а к самой торговле "во царевом кабаке" приставлены были особые продавцы "крестные целовальнички", т.е. люди клятвою и крестным целованием обязанные не только "верно и мерно продавать вино во царевом кабаке", но и "продавать его довольно", т.е. они обязаны были выпродавать вина как можно больше. Они имели долг и присягу об этом стараться и действительно всячески старались заставлять людей пить, как сказано, "для сбору денег на государя и на веру". Такой же смысл, по существу, имели контракты откупщиков с правительством в 28 великороссийских губерниях в откупное время. В должность целовальников люди шли не всегда охотно, но часто подневольно. Должность эта была не из приятных, особенно для человека честного и мирного характера. Она представляла опасность с двух сторон: где народ был "распойлив", там он был и "буйлив" -- "чинился силен", и присяжных целовальников там бивали и даже совсем убивали, а государево вино выпивали бесплатно; в тех же местностях, где народ был "трезвен и обычаем смирен" или "вина за ску- 18 достью не пьют",-- там целовальнику "не с кого было донять пропойных денег в государеву казну". И когда народ к учетному сроку не распил все вино, какое было положено продать в "царево кабаке", то крестный целовальник являлся за то в ответе. Он приносил повинную и представлял в свое оправдание, что ему досталось продавать вино "в негожем месте меж плохих питухов". Нередко целовальник рассказывал, что "радея про государево добро, он тех плохих питухов на питье подвеселял и подохочивал, а кои упорны явились, тех не щадя и боем неволил". Другие же чины в этом усердии крестному целовальнику помогали приучать народ к пьянству. В таких заботах, как видно из "Истории кабаков", дело не ограничивалось одним "боем", а иногда доходило и до "смертного убийства".
... Так рассуждает Попе
в своем предисловии к Гомеру. OEuvres complet. d'Alex. Pope. Тот. V, p.
367.} так еще многие не перестали думать в России; у нас еще господствуют те
односторонние литературные суждения, которые достались нам в наследство от
покойных аббатов. Предисловие к поэме Гомера, хотя краткое, у нас не лишнее.
Читатель "Илиады", если она его найдет, по крайней мере не будет искать в
древнем поэте чего не должно и требовать от переводчика чего не следует.
—
Поэмы Гомера, по признанию лучших критиков, древни, как псалмы Давида;
они сочинены около 150 лет после разорения Трои. Предполагают, что "Илиада"
первоначально не составляла одной поэмы и что нынешняя форма ей дана после.
Здесь не место входить в исследования подробнейшие. Сто лет после Гомера
Ликург, законодатель спартанский, принес из Ионии в Грецию отдельные песни
"Илиады" и "Одиссеи"; 250 лет спустя Пизистрат, правитель афинский, собрал
их, и его сын, Гиппарх, повелел, чтобы их пели во время Панафенеев,
празднеств в честь Афины, покровительницы города. Аристотель сделал из них
для Александра Великого список, старательно им выправленный. После, не
упоминая о рапсодах, философах, софистах, грамматиках, схолиастах,
толковавших и поправлявших Гомера, Аристарх Самосский и Аристофан,
библиотекарь александрийский, более всех других занимались исправлением
текста, щедро награждаемые за труды свои золотом Птоломея, царя египетского,
который одною любовью к наукам обессмертил имя свое. Их список есть образец
печатных изданий поэм Гомеровых. Ошибается, кто сии поэмы принимает в понятии этого слова народном или
школьном. Понятие и суждение о предмете всегда несправедливо, когда смотрят
на него с одной и сверх того не с надлежащей точки зрения...
