обственно заключались служебные обязанности Ягозина; я встречал его всюду, на всех пунктах, где только в урочный час показывается "высшее дворянство"..
- "Поэтому я лгу! Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете! Да помнится, что ты еще в запрошлом л..
Удивительно - гулять по лесу, сплошь состоящему из монументов, в каждом из которых узнаешь себя! Удивительно! Психологи, увы, не постигли еще все глубины человеческого "я"! Кофе я приказал ..
Сынове века сего мудрейши паче сынов света суть в роде своём. (Лук., XVI, 8)
Профессор киевской духовной академии Филипп Алекс. Терновский поместил в одной из книжек духовного журнала "Странник" небольшой, но прелюбопытный отрывок из воспоминаний бывшего синодального секретаря Ф. И. Исмайлова. Период времени, описываемый покойным Исмайловым, - двадцать лет его служения в синоде, с 1820 по 1840 год, именно те самые годы, когда совершилась замечательная в истории синода борьба членов синодального присутствия с обер-прокурорами. Отсюда понятно, какой живой интерес должны иметь для истории правдивые воспоминания близкого свидетеля этой борьбы, нередко даже принимавшего в ней участие и, наконец, в заключение существенно от неё пострадавшего. Мы берём из этого отрывка только самые существеннейшие черты, которые выясняют нечто до сих пор в этой истории неясное, и стараемся привести то, что нам самим известно из других записок или рассказов современников, которых еще немало находится в живых. Абрисы и рассказы секретаря Исмайлова очень безыскусственны и местами даже просты до наивности, но этим они внушают большое доверие к автору, - человеку, который, как мы сейчас увидим, представляется очень добрым, тепло верующим и совестливым. Но, несмотря на всю непритязательность и скромность воспоминаний Исмайлова, они в некоторых случаях заставляют отдать им полное предпочтение перед тем, что начертано рукою более или менее фразистых некрологистов и тенденциозных историков. Исмайлов своими чистосердечно раскрытыми воспоминаниями не только сообщает много любопытных частностей о событиях, главные пружины которых кроются до сих пор в хаосе канцелярского хлама, но и безыскусственно ловит на бумагу такие штрихи, которые сразу наводят на известные исторические лица совсем не ту игру, которая застыла на их портретах, списанных по правилам мертвой рутины. Борьба за влияние в синоде, как известно, окончилась полною победою обер-прокуроров, но победа эта далась им не легко и не сразу. Члены тоже пытались за себя постоять и стояли, как могли, или лучше сказать, - как умели. Тут мы увидим самое простое и чистосердечное повествование об этом уменье и неуменье и будем в состоянии спокойно сравнить силы, какие явлены борцами одной и другой стороны.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Первый обер-прокурор, которого знал и описал Исмайлов, был князь Петр Сергеевич Мещерский. Он и принял автора на службу по просьбе генерала Капцевича, у которого Исмайлов учил детей.
... А две барышни, которые с нами, - это курсистки? Глуховцев. Да. Курсистки. Ольга Николаевна. Той, которая в очках, я меньше боюсь: за ней этот - я не знаю, как зовут его, - ухаживает. Глуховцев. Его зовут Физик. Ольга Николаевна. Как смешно, Коля, когда влюбленные в очках. (Заглядывая ему в глаза.) А тебе не нужно, Коля, очков, чтобы меня рассмотреть? Глуховцев. Телескоп нужен, - звездочки рассматривают в телескоп. Нет, ты подумай, что это будет, когда луна взойдет. Ольга Николаевна (восхищенно). А разве и луна еще будет? Глуховцев. Заказана. Нет, объясни ты мне, пожалуйста, что это значит - любовь? То не было ее, а то вдруг явилась; и сердцу так широко, так просторно, так солнечно и вольно, что как будто крылья выросли у него. Оль - Оль, родной ты мой человечек, звездочка моя, - я, ей - богу, счастлив! Ольга Николаевна. Мне хочется на тебя молиться, Коля. Когда ты так говоришь, то сердце у меня замирает и падает, и падает, и падает...
Показываются студенты со свертками, с кульками. Все потные, усталые, фуражки на затылке, но очень веселые.
Мишка(басом). Оль - Оль - Оль - Оль! Куда вас черт унес? Аж взмокли, вас искавши. Онуфрий(жидким тенором). Господа, Глуховцев - подлый ловелас: ограничился тем, что взял эфемерную кофточку на левую ручку, а под правую подхватил очаровательную Оль - Оль. Все же материальное и имеющее вес предоставил нам. Мишка. Презренный Дон - Жуан, - провались в преисподнюю! Ольга Николаевна(смущаясь). Мы выбирали место, мы все время вас окликали. Онуфрий(ласково). Да ведь мы же шутим, Ольга Николаевна, вы на нас не обижайтесь. Физик(близоруко прищуривая глаза). Какой обширный горизонт! Анна Ивановна. А вон Воспитательный! Зинаида Васильевна, смотрите. Воспитательный виден! Зинаида Васильевна...
