Только в 1829 г. вышло полное издание "Илиады" размером подлинника. Перевод был горячо приветствуем нашими лучшими писателями, в особенности Пушкиным...
Шаг себя оправдал - сто тысяч экземпляров книги, несмотря на всю скользкость темы, были проданы только за первый год. После "Испов..
Не может быть!.. Или Вы больны, и Вам надо спешить лечиться; или - не смею досказать моей мысли... Проповедник кнута, апостол невежества, поборн..
И это еще не самая большая беда, что крещеные черемисы до сих пор не сделались христианами: это у нас случалось и с татарами и с мордвой, у которой до сих пор во весь развал идет эпоха двоеверия, но вот в чем беда, - что окрещенные черемисы _стали нравственно хуже, чем были_; что всякий, вынужденный иметь с ними дело, - старается отыскать старого, некрещеного черемиса (из тех, кои отбежали крещения), потому что, по общему наблюдению, у некрещеных больше совестливости... Этого оскорбления святейшей религии Христа не может не поставить нам в вину вселенское христианство! О своем же крещеном поколении черемисы самого невыгодного мнения; да иначе не может и быть. Это окрещенное, но ничему в христианстве не наставленное поколение, как свидетельствует та же книга, изданная императорским Русским географическим обществом (стр. 6), "относительно христианства столь же невежественно, как их отцы и деды, а к язычеству оно успело охладеть, потому что представителя его редеют. Теперь можно из подросшего поколения встретить таких, которые _не придерживаются никакой религии..._" Вот положение, которое едва ли нельзя назвать _водворением религиозного нигилизма посредством крещения_. А это заявлено твердо и никем не опровергнуто, и, хотя или не хотя, ему, очевидно, приходится верить и с ним соображаться. Принимая же в расчет, что такое явление далеко не единично, его надо считать важным и требующим самых скорых и самых энергических мер к всестороннему поправлению церковного дела. И _скорого_ непременно потому, что церковная беда не ждет. Мнение это есть едва ли не общее мнение всей церкви, кроме тех, которые свои вкусы предпочитают истинам евангелия. Литература, во всех ее органах, которых нельзя считать противонародными и противоверными, неустанно твердит об этом почти в одно слово. Недавно еще все мы читали ряд правдивых и талантливых статей г. Евгения Маркова о нашем "крещеном язычестве", а теперь, когда уже дописывается эта статья, получаем июньскую книгу журнала "Русская речь", где с религиозными вопросами обращаются почтительно и бережно. И здесь, в интересном этюде о духовенстве, снова читаем, что вопрос о нем "нельзя откладывать, так как от этого зависит подъем того жалкого состояния, в каком находится большинство нашего духовенства. Вопрос о свободе совести тоже не ждет, и горе, если он решится ранее преобразования духовенства". "Оно, - говорит "Русская речь", - окажется бессильным бороться против множества сект, и православная церковь погибнет не в силу собственной немощи или несостоятельности, а только потому, что продолжительное существование неестественного порядка вещей вынудило ее служителей заглушить в себе познание ее сущности" (стр. 301). Это положение страшное, но оно верно.
... Со всеми он знаком, везде ему есть дело, Все помнит, знает все, в заботе целый век, Был бит не раз, с безбожником - безбожник, С святошей - езуит, меж нами - злой картежник, А с честными людьми - пречестный человек. Короче, ты его полюбишь, я уверен.
Арбенин
Портрет хорош, - оригинал-то скверен! Ну, а вон тот высокий и в усах, И нарумяненный вдобавок? Конечно, житель модных лавок, Любезник отставной и был в чужих краях? Конечно, он герой не в деле И мастерски стреляет в цель?
Казарин
Почти... он из полка был выгнан за дуэль Или за то, что не был на дуэли. Боялся быть убийцей - да и мать К тому ж строга, - потом, лет через пять, Был вызван он опять И тут дрался уж в самом деле.
Арбенин
А этот маленький каков? Растрепанный, с улыбкой откровенной, С крестом и табакеркою?..
Казарин
Трутов... О, малый он неоцененный: Семь лет он в Грузии служил, Иль послан был с каким-то генералом, Из-за угла кого-то там хватил, Пять лет сидел он под началом И крест на шею получил.
Арбенин
Да вы разборчивы на новые знакомства!
Игроки (кричат)
Казарин, Афанасий Павлович, сюда! Казарин
Иду. (С притворным участием.) Пример ужасный вероломства! Ха, ха, ха, ха!
1-й понтер
Скорей.
Казарин
Какая там беда?
Живой разговор между игроками, потом успокаиваются. Арбенин замечает князя Звездича и подходит.
Арбенин
Князь, как вы здесь? ужель не в первый раз?
Князь (недовольно)
Я то же самое хотел спросить у вас.
Арбенин
Я ваш ответ предупрежду, пожалуй: Я здесь давно знаком; и часто здесь, бывало, Смотрел с волнением немым, Как колесо вертелось счастья. Один был вознесен, другой раздавлен им, Я не завидовал, но и не знал участья: Видал я много юношей, надежд И чувства полных, счастливых невежд В науке жизни... пламенных душою, Которых прежде цель была одна любовь...
