Этою темною природою слова, стихиею слова является громкий звук, восстающий на голую абстракцию мысли», — какою, подразумевается, обернулась последняя в современном, больном слове...
.. Это просто даже замечательно! (Уходит.) Дуняша. А мне, Ермолай Алексеич, признаться, Епиходов предложение сделал. Лопахин...
..": Граф местной памяти органИмел по Галевой примете,Он в темноте, как и при свете,Нашел бы дверь, окно, диван.Он чуть дыханье переводит,Желаньем пламенным томим(Или боязнью)...
Не видать его не только трудно, но невозможно, и те, которые негодуют за всякое слово об этом, - напрасно думают служить этим церкви.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Так называемый консерватизм, чаще всего у нас сходящийся с полною косностию, недавно дошел было до того, что наши пустосвяты были склонны видеть зло в самом возрастающем внимании мирян к делам церкви. Людям этого образа мыслей и гораздо более нравится то время, когда в светском обществе ни о чем церковном не рассуждали и истории церковной не знали, - архиереев угощали ананасным вареньем, архимандритов - вишневым, а попов - поили чаем в конторе или даже в передней. Но все эти сетования напрасны; пробудившееся внимание к церковным делам уже не может быть остановлено, да и не добром помянет христианский мир усилия тех, которые считают полезным остановить это внимание. Оно достойно поддержки, а не противодействия, потому что оно истекает из самого чистого источника - из любви к родине и ее вере. Вера же наша, несомненно, страдает и подвергается самым ужасным, почти неслыханным в христианстве порицаниям не по влиянию "заносных учений", на которые мы охочи все сваливать, а по причинам, зависящим от устройства нашей церкви. Причем немалого удивления достойно, что порицания эти приходится не только выслушивать от жителей стран образованных, которые имеют показать нечто благоуспешно развиваемое и совершенствуемое в их церковной жизни, но и от простодушных невежд, усматривающих, конечно по нашей вине, некоторый, весьма для них осязательный вред в христианстве, _как в культе_. Примеров тому бездна, и я не стану приводить их в том изобилии, в каком они очень легко могут быть собраны из самых достоверных хроник, но укажу на последний, недавно обнаруженный случай - по моему мнению, чрезвычайно тяжелый и мучительный для сознания христианина. Императорское Русское географическое общество недавно издало исследование одного своего члена-сотрудника, г. Кузнецова, о черемисах, где мы находим следующие удивительные вещи. Мы читаем в этой книжечке, что наши давно окрещенные черемисы и в 1878 году были такие же язычники, какими были до крещения... Им было как-то проповедано евангелие; у них настроены церкви, в которых есть штаты духовенства; это духовенство совершает крещение младенцев и ведет, конечно, исповедные росписи, в которые надо вписаться, чтобы не подпасть ответственности, а христианства все нет как нет...
... 'I haven't the faintest idea,' I answered, continuing to paste. 'Only, as I can't trespass upon your elegant hospitality for life, whatever I mean to do, I must begin doing this morning, when we've finished the papering. I couldn't teach' (teaching, like mauve, is the refuge of the incompetent); 'and I don't, if possible, want to sell bonnets.' 'As a milliner's girl?' Elsie asked, with a face of red horror. 'As a milliner's girl; why not? 'Tis an honest calling. Earls' daughters do it now. But you needn't look so shocked. I tell you, just at present, I am not contemplating it.' 'Then what do you contemplate?' I paused and reflected. 'I am here in London,' I answered, gazing rapt at the ceiling; London, whose streets are paved with gold though it looks at first sight like flagstones; London, the greatest and richest city in the world, where an adventurous soul ought surely to find some loophole for an adventure. (That piece is hung crooked, dear; we shall have to take it down again.) I devise a Plan, therefore. I submit myself to fate; or, if you prefer it, I leave my future in the hands of Providence. I shall stroll out this morning, as soon as I've "cleaned myself," and embrace the first stray enterprise that offers. Our Bagdad teems with enchanted carpets. Let one but float my way, and, hi, presto, I seize it. I go where glory or a modest competence waits me. I snatch at the first offer, the first hint of an opening.' Elsie stared at me, more aghast and more puzzled than ever. 'But, how?' she asked. 'Where? When? You are so strange! What will you do to find one?' 'Put on my hat and walk out,' I answered. 'Nothing could be simpler. This city bursts with enterprises and surprises. Strangers from east and west hurry through it in all directions. Omnibuses traverse it from end to end-- even, I am told, to Islington and Putney; within, folk sit face to face who never saw one another before in their lives, and who may never see one another again, or, on the contrary, may pass the rest of their days together...
