Вообще это напоминало что-то вроде сошествия ангела, прилетающего возмутить и сделать снова целебными застоявшиеся воды сельской купели". Поистине - прекрасная картина, к которой, главным образом, и пригодится тот _приклад_, который я имею возможность предложить ниже, в виде дополнительной иллюстрации. Но проследим еще за тем, что говорит опытный корреспондент. Начертав приведенные заметки, он заключает их словами: "Мирянин этого знать не может. Как бы искусно он ни наблюдал быт и нравы духовенства, он не может дать оценки тому, что в этих случаях творится в душе ожидающих. Это невозможно для стороннего наблюдателя именно потому, что происходит _внутри_ человека. Это знают только те, кто сам подобное испытывал". Может быть, все это правда. Вообще я не стану опровергать моего корреспондента пункт за пунктом. Хотя мне кажется, это не особенно трудно было бы сделать, по крайней мере в отношении некоторых из его доводов. Так, например, можно бы попытаться доказать ему, что если бы епископы ездили почаще и попроще - без больших сборов и торжественных оповещений о том, что они "скоро будут и непременно прибудут", то завязывающиеся у духовенства распри с мирянами не тянулись бы до тех пор, пока им угрожал _ожидаемый_ наезд. При опасении неожиданности дела могли идти иначе, и "отупевших" и "храмлющих на оба колена" тоже могло быть меньше. Но "оставим все это астрономам доказывать", а обратимся к одному последнему обстоятельству, которое могут доказывать не астрономы, а благочестивые отцы наши, на самих себе испытавшие все влияние торжественного снисхождения ангела, приходящего "возмутить и сделать целебными застоявшиеся воды сельской купели". Хотя мой почтенный корреспондент, обладая живым красноречием, так _заговорил_ дело, что мне, не имевшему в указанных обстоятельствах личного опыта, не оставалось бы ничего иного, как поверить ему во всем на слово и умолкнуть, но благому случаю и доброй услуге некоторых друзей угодно было меня выручить. Ими доставлена мне возможность рассказать нечто небезынтересное о серьезных впечатлениях, производимых на духовенство в ожидании архиерейской встречи. В моих руках находится очень редкая вещь - это выписка из дневника, который в течение довольно многих лет вел недавно скончавшийся сельский священник и благочинный. Я называю это вещью _редкою_ потому, что до сих пор не встречал еще ни одного русского сельского священника, который бы вел записки изо дня в день во всю свою жизнь. То, что издано под подобным заглавием гг. Ливановым и кн. Владимиром Мещерским, - есть, кажется, плод собственной фантазии этих авторов, из которых первый хотя и знал быт духовенства, но был очень односторонен, а другой нигде не обнаруживал ни малейшего знакомства ни с каким бытом и притом страдал односторонностью еще больше Ливанова.
Прянул и быстрый Пелид, и наполнился дух его гнева
Бурного; он перед грудью уставил свой щит велелепный,
Дивно украшенный; шлем на главе его четверобляшный
Зыблется светлый, волнуется пышная грива златая,
Густо Гефестом разлитая окрест высокого гребня.
Но, как звезда меж звездами в сумраке ночи сияет,
Геспер, который на небе прекраснее всех и светлее, -
Так у Пелида сверкало копье изощренное, коим
В правой руке потрясал он, на Гектора жизнь умышляя,
Места на теле прекрасном ища для верных ударов.
Но у героя все тело доспех покрывал медноковный,
Пышный, который похитил он, мощь одолевши Патрокла.
Там лишь, где выю ключи с раменами связуют, гортани
Часть обнажалася, место, где гибель душе неизбежна:
Там, налетевши, копьем Ахиллес поразил Приамида;
Прямо сквозь белую выю прошло смертоносное жало;
Только гортани ему не рассек сокрушительный ясень
Вовсе, чтоб мог, умирающий, несколько слов он
промолвить;
Грянулся в прах он, - и громко вскричал Ахиллес, величаясь:
"Гектор, Патрокла убил ты, и думал живым оставаться!
"Ты и меня не страшился, когда я от битв удалялся,
"Враг безрассудный! Но мститель его, несравненно сильнейший,
"Нежели ты, за судами ахейскими я оставался,
"Я, и колена тебе сокрушивший! Тебя для позора
"Птицы и псы разорвут, а его погребут аргивяне".
Дышащий томно, ему отвечал шлемоблещущий Гектор:
"Жизнью тебя и твоими родными у ног заклинаю...
