Всякий раз, как я начинаю писать критическую статью, меня начинают осаждать требования и возгласы подобного рода...
В начале тропинки, что вела от дома к фруктовому саду, буйно разрослись кусты вереска. Фермер вышел из сарая, чтобы посмотреть на идущую по тропинке дочь, но та уже исчезла за кустами...
- Правда, Василь не обижает бедных лошадей и не продает их сена и овса на сторону, не бьет понапрасну бедного козла на конюшне, не ходит в кабак по ночам и не бранит тайком своего барина...
- И. С.) с снисходительностью более нежели ироническою" (М. Е. Салтыков-Щедрин. Полное собрание сочинений, т. VIII, М., 1937, стр. 289). Рецензия Лескова с несомненностью свидетельствует, что выступление автора "Некуда" против низкопробных писаний Авенариуса не носило тактического характера и явилось одним из проявлений противоречивости литературно-общественной позиции писателя. Разоблачая аморализм, невежество, убогость и пошлость литературных приемов Авенариуса, Лесков способствовал дальнейшему и полному развенчанию этого представителя литературной реакции 1860-х годов. Статья Лескова о повести Авенариуса была одновременно направлена и против журнала "Всемирный труд", издававшегося Э. А. Ханом в 1867 - 1872 годах. Журнал этот в 1867 году сумел привлечь некоторое внимание читателей (в первых трех номерах его были опубликованы новые произведения А. Н. Островского и А. Ф. Писемского), но затем его художественный уровень резко упал, критический же отдел заполнялся статьями представителей идеалистической эстетики (Н. И. Соловьева, Е. Н. Эдельсона и др.), принципы которой были чужды Лескову.
Стр. 41. "Былина о красном Чуриле Опленковиче. - Былинный герой Чурила Опленкович (Пленкович) отличался франтовством, пригожестью, молодечеством, пользовался успехом у женщин; этим и объясняется использование строк из былины в качестве эпиграфа для характеристики "литератора-красавца". Стр. 42. Сальватор Роза (1615 - 1673) - известный итальянский живописец, гравер, поэт и музыкант. ...бич нигилистического нахальства... - намек на книгу Авенариуса "Бродящие силы". Стр. 42 - 43. ...недавний случай с сотрудником "Московских ведомостей" г. Георгиевским... - Имеется в виду корреспонденция А. Георгиевского "Лонгворт и близость катастрофы на Востоке" ("Московские ведомости", 1867, Љ 188, 26 августа), в которой описывалась встреча с Лонгвортом, генеральным консулом Англии в Белграде. Стр. 43. Адораторы (франц. adorateurs) - обожатели. Стигостил (от тигосить) - стиснул, раздавил. Стр. 44. Безешка (от франц. baiser) - поцелуй. ...арию "Сжалься" из "Роберта" - то есть из оперы "Роберт-дьявол" Дж. Мейербера (1791 - 1864). Стр. 47. Тиндаль, Джон (1820 - 1893) - английский физик; в 1856 - 1859 годах занимался изучением ледников в Альпах. Стр. 48. ...водили санкюлотом... - Здесь в буквальном смысле, то есть - без штанов (франц. sans culottes). Стр. 50. Где пел Торквато величавый.
..... - Так-то так, о-Тами (дойдя до этого места, о-Суми всегда многозначительно понижала голос), только очень уж поговаривают кругом. Вот если бы ты все, что мне тут говоришь, сказала другим... Такие беседы повторялись много раз. Но это только укрепило, а отнюдь не поколебало решения о-Тами. И в самом деле, о-Тами работала еще усерднее, чем раньше; не прибегая к мужской помощи, сажала картофель, жала ячмень. Кроме того, летом она ходила за скотом, косила даже в дождь. Этой усердной работой она как бы выражала свой протест против того, чтобы ввести в дом "чужого". В конце концов о-Суми совсем бросила разговоры о замужестве невестки. Впрочем, нельзя сказать, чтобы это было ей неприятно. О-Тами возложила на свои женские плечи всю тяжесть забот о семье. Это, несомненно, делалось с единственной мыслью: ради Хиро. Но в то же время в этой женщине, видимо, глубоко коренилась сила традиций. О-Тами была "чужая", она переселилась в эту местность из суровых горных областей. О-Суми часто приходилось слышать от соседок: "У твоей о-Тами сила не по росту. Вот недавно она таскала по четыре связки рису сразу!" О-Суми выказывала невестке свою благодарность одним - работой: ухаживала за внуком, играла с ним, смотрела за быком, стряпала, стирала, ходила по соседству за водой - хлопот по дому было немало; но сгорбленная о-Суми делала все с веселым видом. Однажды осенью о-Тами вернулась поздно вечером с охапкой сосновых веток. В это время о-Суми с внуком Хиродзи на спине растапливала ванну в узкой каморке с земляным полом. - Холодно! Что так поздно? - Сегодня работы было больше. О-Тами бросила ветки на пол и, не снимая с ног грязных варадзи [соломенная обувь типа сандалий], подошла к очагу. В очаге алым пламенем полыхали корни дуба. О-Суми хотела было сейчас же встать. Но с Хиродзи на спине ей удалось подняться, лишь опершись на край бадьи. - Иди сейчас же купаться! - Купаться? Я проголодалась! Лучше сначала поем картошки...
