различия друзей), а потом мягким голосом, ласково, этак с лукавинкой даже, пробуешь втолковать ребенку, что животное, относящееся к роду лошадей, уж так оно устроено, предпочита..
.. Приезд родственника Кулындиных подействовал, однакож, сильнее всего на Николая Платоныча Сабанеева...
И зачем слова? Откуда взять материалу для речей? У всякого возникает своя мысль, возникают и зреют думы и мечты, воспоминания и образы...
Но если глупости эти идут одна за другою в каждой книге, - идут, одна за другую цепляясь и одна другую догоняя, - то чего же может ждать такое издание в самом ближайшем своем будущем? А предприимчивые люди, подобные г-ну Хану, в нашей литературе, особенно в последнее время, так редки, что не поберечь его и, стоя возле его предприятия, равнодушествовать к ходу этого предприятия с нравственной точки зрения почти преступно. Журнал г. Хана до сих пор возбуждает лишь злорадный смех литературных свистунов да удивление серьезных друзей литературы, пожимающих только плечами при чтении печатаемого в нем хлама; между тем как журнал этот, при независимости его редактора и очевидной готовности его вести свое дело в возможно совершеннейшем виде, мог бы служить обществу серьезную службу, а не быть предметом одних насмешек, к сожалению далеко не безосновательных.
ПРИМЕЧАНИЯ
ЛИТЕРАТОР-КРАСАВЕЦ
Впервые опубликовано в журнале "Литературная библиотека", 1867, т. IX, сентябрь, кн. 1, стр. 91 - 104. Впоследствии не перепечатывалось. Статья открывала намечавшуюся писателем серию статей-фельетонов под общим заглавием: "Летопись литературных странностей и безобразий", однако в печати появилась еще лишь одна статья, посвященная полемике с А. С. Сувориным ("Незнакомцем") по поводу литературных псевдонимов (см. "Литературная библиотека", 1867, т. X, октябрь, кн. 2); вскоре, в феврале 1868 года, прекратился и сам журнал. В. П. Авенариус (1839 - 1925), повести которого "Ты знаешь край?" посвящена статья-рецензия Лескова, в 60-е годы был известен как автор антинигилистических повестей "Современная идиллия" и "Поветрие", изданных в 1867 году отдельной книгой под общим заглавием "Бродящие силы". Уничтожающая характеристика этой книги, направленной против передовой русской молодежи, дана в рецензии М. Е. Салтыкова-Щедрина ("Отечественные записки", 1868, IV, стр. 209 - 213) и статье Н. В. Шелгунова "Типы русского бессилия" ("Дело", 1868, III, отд. 2, стр. 1 - 29). Позиция Лескова по отношению к революционно-демократическому лагерю и в конце 60-х годов продолжала оставаться весьма сложной. Роман "Некуда" и другие антинигилистические произведения в глазах широких читателей все еще определяли литературную репутацию писателя. Салтыков-Щедрин в вышеупомянутой рецензии называет Лескова ("г. Стебницкого") "духовным родителем" произведений типа повестей Авенариуса. Однако, касаясь отзыва Лескова о новой повести Авенариуса, Щедрин считает, что рецензент "отзывается об нем (об Авенариусе.
..... о человек! Минута - и твой кончен век! Скажу, и брошу пистолет, Спрошу печально чашку чая, Торговли нашей лучший цвет; А жалок мне удел Китая. У Альбиона чести нет, Святую совесть забывая, Имея очень жадный нрав, Не знает он народных прав. Хотел еще о том о сем, О Франции сказать два слова И с вами разойтись потом, Но мы до времени другого Отложим это, - да, о чем Я начал, бишь? А! Вспомнил снова: О родине. О, край родной! Но спать пора нам, милый мой,
2
А! Вы опять пришли ко мне. Давайте ж говорить мы с вами О Франции. Наедине Оно позволено с друзьями И даже в здешней стороне, Но с затворенными дверями; Не то без церемоний вас Попросят к Цынскому как раз. Я сам был взят, и потому Кой-что могу сказать об этом. Сперва я заперт был в тюрьму, Где находился под секретом, То есть в подвале жил зиму И возле кухни грелся летом, Потом решил наш приговор, Чтоб был я сослан под надзор. Но satis, sufficit 1), мой друг, То есть об этом перестану. Мне грустно нынче. Все вокруг Так вяло - сам я духом вяну; Сам растравляю свой недуг, Тревожу в сердце где-то рану. Занятье глупое! Оно И больно очень и смешно. Да как же быть? И если б вам В себя всмотреться откровенно, Вы грусть и с желчью пополам В душе нашли бы непременно. В халате, дома, по коврам Ходили б молча совершенно, Иль напевали б - и в такой Прогулке шел бы день-другой. Сказать вам правду - это мы Давно привыкли звать хандрою: Недуг, рожденный духом тьмы И века странной пустотою, Охотой к лету средь зимы, Разладом с миром и с собою, Стремленьем, наконец, к тому, Что не дается никому...
