Was she not herself devoured by ambition, and was she not now eating her heart out because she could find no one object worth a sacrifice?..
Подколесин. А когда он отпускал тебе ваксу, не спрашивал, для чего, мол, барину нужна такая вакса? Степан. Нет. Подколесин. Может быть, не гово..
В день своего появления на свет он уже, что называется, вышел в тираж. Есть страны, где люди доживают до глубокой старости: в Нейи-сюр-Сен стариками рождаются...
В начале следующих рассказов, которые, мне кажется, по своему любопытному содержанию могут заинтересовать внимание читателей, считаю долгом указать исторический источник, из которого я черпаю мой материал, и предпослать несколько слов о самом сказателе, личность которого имеет значение, ибо читатель должен усвоить в себе к нему доверие.
Все, что вы найдете ниже в этих очерках, взято мною из записок Филиппа Филипповича Исмайлова - немалого чудака, но человека обстоятельного, с независимым складом ума и с откровенностью, которая, на мой взгляд, вполне располагает доверять его искренности.
Записки эти, по поручению их собственника, были мною предлагаемы нескольким петербургским редакциям, но нигде не нашли себе помещения, потому что всем они почему-то показались малоинтересными и даже скучными. Другие были так странны, что требовали от них "направления", как будто старый синодальный секретарь тридцатых годов мог предвидеть какие-то нынешние направления и стараться потрафлять им... После такой неудачи я задал себе труд прочесть записки от доски до доски и, к величайшему моему удивлению, нашел их чрезвычайно любопытными, а также и крайне поучительными при нынешнем тяготении многих на попятный двор.
Глубокое убеждение в том, что записки Исмайлова принесут читателям удовольствие и своего рода пользу, побудило меня самого взяться за приспособление их к потребностям издания, которое я считаю более других способным снести чужое, хотя бы и не совсем согласное с ним, мнение и не вымогать направления от произведения, в котором его не только не может быть, но и не должно быть.
Я дам все эти записки отдельными этюдами, но ничего не прибавлю и не убавлю, и никаким другим образом не переиначу из событий, о которых записал Исмайлов. Я только сгруппирую их по свойствам материи и приведу все в связь, чтобы оно производило более ясное впечатление. При этом везде, где только удобно, я буду передавать рассказ собственными словами Исмайлова.
Теперь: откуда он и кто такой?
Филипп Филиппович Исмайлов, магистр Московской духовной академии, в 1828 году был рекомендован митрополитом Филаретом Дроздовым генералу-от-артиллерии Петру Михайловичу Капцевичу, в качестве надежнейшего воспитателя его сына, воспитание которого, по особым намерениям отца, должно было совершиться "в самом чистом русском духе".
Филарет Дроздов, определение свойств которого современными его апологетами беззастенчиво объявляется делом, превышающим силы обыкновенного смертного, на самом деле имел одну очень ясную черту (других я не хочу трогать): он был очень недоверчив к людям, - особенно к "светским", или вообще не монахам, ходящим, по выражению епископа Амвросия Ключарева, "в шкуре ефиопа", которую носим вы и я, мой читатель. (Такую дал нам Бог.
Меча! На пагубу злым; Меча твоей длани, Сын гор затрепещет, От молний луча! Сраженный падет - Как бурю, во брани И Морни воздвигнет Узришь меня с ним; Трофеи побед... Он страшно заблещет
Тень
Прими - да погибнет!..
1825
ПРИМЕЧАНИЯ
Вестн. Европы, 1825, ?23-24, с. 182-184. Печ. по: Полежаев А.
Стихотворения. М., 1832, с. 37-39. - Temora III (приложение).
В творчестве Александра Ивановича Полежаева (1804-1838) стихотворение
"Морни и сын Кормала" явилось первым его выступлением в печати.
Непосредственным источником "Морни" послужило французское стихотворное
переложение П.-М.-Л. Баур-Лормиана "Morni, et l'ombre de Cormal", где уже
были изменены имена английского первоисточника...
