... Беседую с доктором - и вижу человека добродетельного, но неотесанного; беседую с кюре - и он добродетелен, но вместе и тупоумен. Пытал я счастье и в обществе на водах, начав с мосье маркиза де ла Перседрагона, дворянина в пятнадцатом колене, который ничем бы не был примечателен, кабы не грязные манжеты да угрюмое любопытство к моей печени, и кончая миссис Макгрегор Дженкинс, достойнейшей краснолицей леди, чей разговор являет собой канонаду из имен герцогов и герцогинь. Впрочем, сказать по чести, кресло в саду и том Оссиана всякого из них мне заменят с лихвою, пусть даже от этого прослыву я нелюдимом. Любой подлец, будь он остроумен, показался бы мне сущим подарком судьбы, но найдется ли таковой в Сен-Филиппе? Полагаю, что едва ли. Как бы то ни было, из-за общей моей ослабленности ежеутренний приход Гастона, доставляющего мне целый ворох деревенских сплетен, несказанно оживляет меня. "До чего же может довести себя человек, - скажете Вы, - некогда служивший с Эйром Кутом {Кут, сэр Эйр (1726 -1783) - английский военный деятель, участник завоевания Индии. Прошел путь от солдата до генерала.}, и, ежели бы не превратности фортуны, не говоря уже о кучке гнуснейших интриганов..." (Здесь опущен длинный пассаж, касающийся службы генерала Эсткорта в Восточной Индии и его личного неблагоприятного мнения об Уоррене Гастингсе {Уоррен Гастингс (1732-1818) - участник англо-французской войны за Индию, первый губернатор Британской Индии.}.) ...Однако ж в пятьдесят лет всяк - дурак либо философ. Но если уже и Гастон мне не характер для упражнения ума, я и впрямь уверюсь, что ум у меня высушило индийское солнце.
21 сентября 1788 г.
Любезная сестра... Поверьте, мнение Вашего друга лорда Мартиндейла не имеет под собою никакого основания. Хотя и непозволительно сравнивать французскую монархию с своею собственной, но король Людовик - превосходный и всеми любимый правитель, предполагаемый же созыв Генеральных Штатов не может не возыметь наижелательнейшего действия...
|
