Да, надо ходить сюда и смотреть, как чаша глотает воды ливня, не успевающие звонко упасть на мощеное патио. Глотает, и все, словно ждала их, жадно разинув рот...
Я утирал моим платком эти слезы, и они снова текли, без усилия, словно вода из переполненного стакана. Я принимался плакать..
Гегелева апофтегма **** достигает своей истинной формы и принимает такой вид: логическое эвольвирует ***** в природу, а приро..
Спящим человеком прииде враг и всея плевелы посреди пшеницы. Мф. XII, 25
Желание видеть дорогих друзей заставляло меня спешить к ним, а недосуг дозволял сделать нужный для этого переезд на самых праздниках. Благодаря таким условиям я встречал Новый год в вагоне. Настроение внутри себя я чувствовал невесёлое и тяжёлое. Учители благочестия внушают поверять свою совесть каждый вечер. Этого я не делаю, но при окончании прожитого года благочестивый совет наставников приходит на память, и я начинаю себя проверять. Делаю я это сразу за целый год, но зато аккуратно всякий раз остаюсь собою всесторонне недоволен. В нынешний раз моё обычное неудовольствие осложнилось ещё и досадами на других - особенно на князя Бисмарка за его неуважительные отзывы о моих соотечественниках и за его недобрые на наш счёт предсказания. Его железная грубость позволила ему прямо и без застенчивости сказать, что России, по его мнению, только и остаётся "погибнуть". Как, за что "погибнуть"?! И пошло думаться и выходить: будто как и есть за что, - будто как и не за что? А кругом меня всё спит. Пять-шесть пассажиров, которых случай послал мне в попутчики, все друг от друга сторонились и все храпят в каком-то озлоблении. И стало мне стыдно от моей унылости и моего пустомыслия. И зачем я не сплю, когда всем спится? И какое мне дело до того, что сказал о нас Бисмарк, и для чего я обязан верить его предсказаниям? Лучше ничего этого "внятием не тешить", а приспособиться да заснуть, яко же и прочие человецы, и пойдёт дело веселее и занимательнее Так я и сделал: отвернулся от всех, ранее оборотившихся ко мне спинами, и начал усиленно звать сон, но мне плохо спалось с беспрестанными перерывами, пока судьба не послала мне неожиданного развлечения, которое разогнало на время мою дремоту и в то же время ободрило меня против невыгодных заключений о нашей дисгармонии. С платформы у одного маленького городка вошли два человека - один лёгкий на ногу, должно быть молодой, а другой - грузнее и постарше. Я, впрочем, не мог их рассмотреть, потому что фонари в вагоне были затянуты тёмно-синей тафтою и не пропускали столько света, чтобы можно было хорошо рассмотреть незнакомые лица. Однако я сразу же расположен был думать, что новые пассажиры принадлежат не только к достаточному, но и к образованному классу. Они, входя, не шумели, не говорили очень громко и вообще старались, сколько можно, никого не обеспокоить своим приходом, а расположились тихо и снисходительно там, где нашлось для них свободное сиденье. По случаю это пришлось очень близко от того места, где я дремал, забившись в тёмный угол дивана. Волей-неволей я должен был слышать всякое их слово, если бы оно было сказано даже полушёпотом.
... Самсон. Не от собак этого дома. Нет! Тут я на стену! Катай всех, и мужчин, и баб! Грегорио. И выходит, что ты плох. На стену залезают только трусы. Не держись стенки! Самсон. Правильно. Оттого женщин, яко сосуд слабейший, все и прут к стене. И коли я только схвачусь с Монтекками, то мужчин попру от стены, а баб припру к стене. Грегорио. Да, ведь, драка-то и у господ и у слуг промежду мужескою пола. Самсон. Все единственно. Лупи мужчин, да пронимай и баб! Не уйти им от меня целыми! Грегорио. Значит, прощай белый свет! Самсон. Иль от стыда не кажись на белый свет! Пусть кто, как знает, понимает! Грегорио. Тот и поймет, кого проймет! Самсон. Да уж будут понимать, пока моя сила будет колом стоять; мяса-то мне не занимать-стать! Грегорио. Хорошо, что ты не рыба, а то, ведь, был бы ты самой скверной треской. Ну-ка! На-голо свое оружие: вон идут двое из дома Монтекков.
Входят Абрам и Вальтазар.
Самсон. Меч мой готов. Задирай их - я буду сзади. Грегорио. Как? Уж и зад показывать? Самсон. Ты насчет меня, пожалуйста, не беспокойся! Грегорио. Из-за тебя-то не пришлось бы беспокоиться! Самсон. Давай, однако, по закону. Подожди, пока они сами начнут! Грегорио. Я нахмурю брови, когда пойду мимо них. Принимай, как хотят. Самсон. Не то что как хотят, а как смелости хватит. Я покажу им кукиш. Стерпят - значит плохи! Абрам. Это вы нам кажете кукиш, мессер? Самсон. Я точно кажу кукиш, мессер. Абрам. Вы это нам кажете кукиш, мессер? Самсон (тихо Грегорио). А что? Закон на нашей ли будет стороне, если я скажу, что им? Грегорио (так же). Нет. Самсон. Никак нет! Совсем не вам я кукиш кажу. Я так сам по себе кажу кукиш, мессер. Грегорио. Вы лезете, может быть, на драку, мессер? Абрам. На драку, мессер? Никак нет, мессер! Самсон. А если на драку, мессер, - я к вашим услугам, мессер. У меня господин не хуже, ведь, вашего. Абрам. Да и не лучше! Самсон...
