«Старые годы в селе Плодомасове»

Загрузить книгу на мобильный телефон.

Боярышня, выданная таким маневром головою, оглянулась на робкую челядь
и в одно мгновение словно переродилась.
- Дай мне, раба, мой шугаик! - произнесла она твердым и решительным
голосом, заметив свое непозволительное дезабилье.
Десятки рук в мгновение ока поспешили исполнить ее требование.
Плодомасов ничему этому не прекословил.
Боярышня теперь стояла перед ним совсем одетая, во всем том наряде, в
котором она пленила его в своем родительском доме. Слезы, недавно обильно
лившиеся по ее лицу, теперь высохли, и грустные, сухие глаза ее смотрели с
выражением того бестрепетного спокойствия, вид которого так непереносен
самоуправцам, потому что он в одно и то же время и смущает и бесит их.
- Так знаешь ли ты, умная боярышня, что я с тобою сделаю? - вскричал
Плодомасов.
- А что бы ты со мною ни сделал, на всем том, пока я в твоих руках,
твоя воля; но женою твоей я быть не хочу.
- Что? - вскрикнул, побагровев, Плодомасов.
- Гнева твоего не пугаюся, - отвечала боярышня.
- Что ты больше гневлив и страшен, то мне радостней: убить велишь -
всего лучше будет.
- Так не женой и не боярышней, а вот такою ж, как эти, ты будешь! -
вскричал Плодомасов, указав рукою на своих сенных девушек, и неистово
захлопал в ладоши.
На этот призыв, как сказочный лист перед травою, предстал перед
Плодомасовым старый дворецкий и, водя в ужасе вокруг глазами, произносил
одно ни к чему, по-видимому, не идущее слово: "драгуны!"
- Что за драгуны? где эти драгуны?
- Здесь, боярин, драгуны, - отвечал старик, указывая на дверь, которая
в это время отворилась, и в, комнату, бренча своей сбруей, вошел тяжелой
поступью драгун в невиданной здесь никем до сих пор тяжелой, медью кованной
каюке с черным конским хвостом на гребне.
Он привез боярину строгий губернаторский приказ не сделать никакого зла
похищенной им боярышне Байцуровой и беречь ее паче своего ока, а наипаче не
сметь дерзать и мыслию на ней жениться.
Это не только было написано в бумаге, которую драгун вручил
Плодомасову, но все это было во всеуслышание оказано ему драгуном и на
словах, и слова эти слышали и его челядь и земский пристав, в глазах
которого Плодомасов обличал столько дерзкого непослушания указу, писанному
именем царицы, и, наконец, в глазах самой боярышни, за которою вдруг
является такая горячая защита.
Плодомасов взглянул на спокойное лицо девушки, из-за которой загорелся
весь этот сыр-бор, и почувствовал, что все это дело совсем какой-то вздор,
из-за которого нимало не стоило ничего подобного поднимать и затевать
борьбу, в которой вдруг ему стало слышаться что-то роковое.
Плодомасов еще раз взглянул на Байцурову, и она ему в эту минуту даже
не понравилась. Так, девочка-снегурочка, грибок сыроежка, вздор перед этими
белогрудыми лебедками, которых он всех непосредственный султан, минутный муж
и повелитель.