este periodico de combate, que, por no poder pagar un redactor encargado del servicio telegrafico, tenia el director que trabajar hasta la madrugada, o sea hasta que, redactados los ultimos..
Зубной врач при зверинце Винклера - Гвалтер. В КНИЖНОМ МАГАЗИНЕ ЛЕУХИHA продаются следующие ужасные книги: Самоучитель пламенной любви, или Ах, ты, скотина! Сочинения Идиотова, цена 1 р...
На дворе верный страж дома - большая дворная собака встретила его с униженными ласками; но он взбежал на крыльцо, не заметив даже доброго Бостона...
Сестра Феоктиста насилу провела Лизу с Женей вперед к решетке, окружающей амвон, и отошла к особенному возвышению, на котором неподвижно стояла строгая игуменья. Воздух в церкви все более и более сгущался от запаха жарко горящих в огромном количестве восковых свеч, ладана и дыхания плотной толпы молящегося народа. Перед началом стихир мать Агния незаметно кивнула пальцем сестре Феоктисте. Та подошла к ней, сделала поясной поклон и подставила ухо, а потом опять поклонилась тем же поясным поклоном и стала тихонько пробираться к нашим героиням. -- Мать игуменья беспокоятся за вас, -- шепнула она девушкам. -- Они велели мне проводить вас домой; вы устали, вас Бог простит; вам отдохнуть нужно. -- Пойдемте, -- так же шепотом отвечали обе девушки и стали пробираться вслед за Феоктистою к выходу. На дворе стояли густые сумерки. -- Чаю напьетесь? -- спросила сестра Феоктиста, входя на крыльцо кельи. -- По правде сказать, так всего более спать хочется, -- отвечала Лиза. -- Ну так Христос с вами, спите. Прощайте, Господь с вами. -- А нет, зайдите, зайдите, -- заговорили девушки. -- Раздуйте самоварчик, -- сказала, входя, сестра Феоктиста. -- Ну, так спать? -- добавила она, обратясь к девицам. -- Лежать, сестра Феоктиста, -- отвечала Лиза. -- Ну, ложитесь, покатайтесь, поваляйтесь, расправьте косточки, а я вам душепарочки волью. -- Милая! какая вы милая! -- сказала Лиза и крепко, взасос, по-институтски, поцеловала монахиню. -- Чем так вам мила стала? Голуби вы мои! Раздевайтесь-ка, да на постельку. Истомленные дорогою девушки начали спешно разоблачаться. -- Где же лечь? -- спросила Лиза. -- На постель, на постель, мой ангел, тетушка так сказала, -- отвечала сестра Феоктиста. -- Валимся! -- проговорила Лиза и, забросив за уши свои кудри, упала на мягкую теткину постель. За нею с краю легла тихо Гловацкая. -- Ну и отлично. Теперь я подам чайку. -- Зачем же вы сами, сестра Феоктиста? -- Да что ж за беда. Я и сама напьюсь с вами. Чаек подали, и девушки, облокотясь на подушечки, стали пить. Сестра Феоктиста уселась в ногах, на кровати. Девушки, утомленные шестидневной дорогой, очень рады были мягкой постельке и не хотели чаю. Сестра Феоктиста налила им по второй чашке, но эти чашки стояли нетронутые и стыли на столике. -- Кушайте! -- Не хочется, -- отвечали обе девушки. -- Ну, почивайте. Всенощная еще не скоро кончится. Часа полтора еще пройдет, почивайте, а я пойду. -- Нет, посидите с нами, вы ведь тоже устали, там духота такая в церкви. -- Сестра Феоктиста! Как вы думаете, можно покурить потихоньку? -- Ох, не знаю, право. -- Ведь никто не взойдет? -- Не знаю. Лиза спрыгнула с кровати, зажгла папироску и села у печки.
... Это может быть только Георг Фогель, Петер Дингельдайн или я, потому как мы трое - самые старослужащие. Ты должен устроить, чтобы тех двоих услали на заготовку фуража - тогда фельдфебелю придется назначить меня. Йонас вытаращил глаза. - И во время этой поездки ты намерен ускользнуть у старика из-под носа? Ну нет, ты точно спятил! На это Шубкель, который все хорошенько обмозговал, возразил: - Говорю же, тебе не о чем беспокоиться. До сих пор, из дружеского расположения, ты защищал меня от назначения в караул, а теперь - опять-таки из дружеского расположения - я прошу тебя это устроить. Тебе ничто не грозит, а я буду по гроб жизни благодарен и обещаю оказать любую услугу, какой ты от меня потребуешь. Теперь Йонас сообразил, что Шубкель не шутит, и его даже пот прошиб. - И ты думаешь, будто из дружеского расположения я помогу тебе подвести себя под прогнание сквозь строй? - Ничего не поделаешь, дружище, я должен отсюда убраться. Исполни мою просьбу - не будет беды ни для тебя, ни для меня. А если откажешься, придется искать другой, ненадежный путь - тогда, может статься, меня схватят и впрямь прогонят сквозь строй, и этот грех падет на твою душу. Шубкель продолжал уговаривать приятеля, а у капрала делалось все тоскливее и неуютней на душе, потому как он думал, что лишится друга. Но в конце концов он не мог больше противиться и скрепя сердце обещал Шубкелю исполнить его просьбу. Ландграф, который был человеком въедливым и педантичным, строго различал большой и малый выезд. При большом он выезжал в карете, в сопровождении эскорта из гусар и приличного числа верховых офицеров. Но поскольку была зима, он отдавал предпочтение малому выезду: то есть ехал один в санях, где на козлах, рядом с кучером сидел только его гайдук. Однако сзади, на подножке, стоял гренадер с ружьем на караул, и так как в этом положении должен был он оставаться при самом жестоком морозе зачастую по многу часов, не имея возможности ухватиться за что-нибудь, когда сани подбрасывало на ухабах или при поворотах швыряло из стороны в сторону, он был пристегнут под коленями к двум железным ручкам - изобретение, которым ландграф очень гордился...
