ашный, пожалуй, будет о том, как появились ширмы с картиной мук ада [на всем протяжении истории японского искусства художники писали картины на шелку, в том числе на шелковых ..
Она вернулась к пациенту и ощупала его живот. До кишечника кандидоз еще не добрался. Вдруг Клер замерла. Незнакомец свистел. Громко свистел. И весело. Он не был болен. Ни один больной не станет так свистеть в приемной...
По ослепительной белизне их, у подошв, местами мелькали как бы дымившиеся туманно-сизые пятна. Это были отдаленные ..
В 1974 году в доме, где прошли детские годы выдающегося русского писателя Н.С.Лескова, был открыт литературно-мемориальный музей. Этот дом в 1874 году был перестроен по проекту академика архитектуры И.Ф.Тибо-Бриниоля и является памятником городской архитектуры 19 века. В 1997 году экспозиция обновлена и пополнена новыми материалами и получила название "В мире Лескова". Историко-литературная часть экспозиции прослеживает творческий путь Лескова на фоне литературной жизни России 50-х - 90-х годов 19 века, особое внимание уделено орловским страницам жизни и творчества писателя. В экспозиции широко использованы подлинные материалы: личные вещи Лескова и его ближайших родственников, автографы и рукописи, портреты и фотографии Лескова, его литературного и дружеского окружения, первые публикации и издания произведений писателя, иллюстрации известных художников к ним. В отдельном зале реконструирован петербургский кабинет Лескова на основе документальных и изобразительных источников. В кабинете наиболее ярко ощущается своеобразие личности Лескова, разнообразный мир его увлечений, самобытность характера. Помимо письменного стола, кресла, книжного шкафа и других традиционных атрибутов рабочего кабинета посетители видят здесь сохранившуюся часть собранных Лесковым коллекций: живопись, гравюры, произведения прикладного искусства, часы, трости, камни и т.п. Большую ценность представляют экспонирующиеся в "Кабинете" книги мемориальной библиотеки Лескова, многие из которых помечены автографами.
Тем временем:
... Прошло несколько мучительных минут. Отец тяжело вздохнул на всю комнату. Егорка выглянул сердито и сказал: - В лавочку, что ли, надо? давай! Чего молчишь то? тут нечего молчать!.. Такая уступка со стороны Егорки служила шагом к примирению, и у отца отлегло от сердца. Впрочем, случалось, что отец и в трезвом виде давал своему сыну потасовку. Заспорят иногда: отец хочет киселя, а сын каши; отец закричит: "Молчи!", а сын отвечает: "Чего молчи? я тебе дело говорю". Отец и натрясет ему вихор. Только тогда уже отцов верх, и Егорка не знает, как подойти к нему. Но ссоры редко случались; отец большею частию соглашался, что "каша не в пример лучше киселя", тем дело и кончалось. Слесарь был человек безграмотный; знал он свое ремесло, несколько молитв на память и без смысла, много песен и много сказок; работу он любил и часто говаривал: "Бог труды любит, Егорка", "Кто трудится, свое ест". Вот и весь нравственный капитал, который он мог передать своему сыну. Бог знает, что бы вышло впоследствии из мальчика? Вероятно, второй экземпляр отца, слесаря Ивана Иванова Молотова. Но судьба готовила ему иную жизнь. Егорушка скоро лишился отца. Тогда один профессор, по имени Василий Иваныч, - а фамилию не скажем, - у которого слесарь работал и которому понравился сын его, взял Егорушку к себе. Василий Иваныч был странный старик, и судьба его была странная. Смолоду ему трудно было победить науку, но он победил ее; хворал от бессонных ночей, но все-таки взял свое, веря в истину, что терпение и усидчивость все преодолевают, что в терпении гений. Он в прежние годы даже водку пил на том основании, что умный человек не может не пить; не любил женщин - тоже на ученых основаниях; был неопрятен, рассеян, нюхал табак. Он довольно поработал на своем веку, много перевел немецких и французских книг, а некоторые из его статей и теперь еще имеют значение как материалы. За наукою он так и позабыл жениться. Но чем он становился старее, тем делался опрятнее, водки терпеть не мог и с завистью смотрел на женатых людей...
