По лугам и пашням, задернутым синеватою дымкою, молча бродили грачи, разинув клювы. Березы и липы станционного садика не шевелились ни листиком. Изредка налетит вете..
На полу зеленела трава, а через одно из окон сумела проникнуть березка. Крайняя левая каморка составляла владения крота Эйнара, усынов..
Вы горите, сами и воображаете, что они сияют. - Тут есть много истины, капитан, но между много и все - целое море. Я не говорю о кавказских татарках, ..
В рассказе "Тупейный художник" не случайно сопоставляются два необычных художника, и развитие сюжета предваряется рассуждениями повествователя о самом понятии "художник". "У нас многие думают, что "художники" — это только живописцы да скульпторы, и то такие, которые удостоены этого звания академиею, а других не хотят и почитать за художников... У других людей не так..." — с этого полемического захода начинается первая главка рассказа. И дальше повествователь приводит несколько примеров, которые иллюстрируют, как именно понимают это слово "другие". Русский "тупейный художник" Аркадий, всматриваясь в живое, неповторимое лицо, находит в нем всякий раз "новое воображение". Придавая благородство и важность звероподобному графу-крепостнику, Аркадий не лжет своим искусством, а как бы высвобождает то подспудное доброе начало, которое таится в любом человеке, даже самом ничтожном и самом жестоком. Высшая одаренность, по Лескову, именно в чистоте нравственного чувства, в человечности. Стоит внимательно перечитать рассказ, чтобы убедиться, как многоступенчата повествовательная манера в "Тупейном художнике", как сложно переплетаются в ней разные времена. События, составляющие сюжетную основу рассказа, воспроизводятся семидесятилетней старухой, а произошли они в ее далекой теперь молодости. В свою очередь, повествователь уже зрелым человеком делится с читателями собственными воспоминаниями детских лет. Бывшая крепостная актриса была его няней. Так в "Тупейном художнике" возникает живое единство времен. Рождающиеся в этом общении взаимопонимание и сочувствие между няней и мальчиком укрепляют связь людей, не дают распасться цепи поколений. Прошлое органично присутствует в лесковских героях и обнаруживает свою неиссякаемую значимость для настоящего. Слова из погребальной песни, приведенные в эпиграфе: "Души их во благих водворятся", — означают у автора ненапрасность добра, творимого человеком. Все, что в жизни случается, в ней же не пропадает. Аркадий, защищая свою любовь, защитил добрые, светлые, истинно человеческие начала жизни. Все, что произошло с ним и с Любой, не напрасно, если их история оказала такое огромное нравственное воздействие хотя бы на одного человека — повествователя. Вызванные в памяти перипетии чужой судьбы открывают простые, но мудрые истины уже взрослому человеку, участвуя в его духовном развитии. Чувство сострадания, к которому призывала старая няня ("...никогда не выдавай простых люде потому что простых людей ведь надо беречь, простые люди всё страда-тели..."), вошедшее в душу ребенка, на всю жизнь вооружает человека страстным стремлением к деятельному добру и красоте. Этический аспект, не отменяя социального обличения, выдвигается на первый план и в рассказе "Зверь". В иной ситуации опять происходит испытание человека на человечность. События увидены как бы двойным зрением: впечатления пятилетнего ребенка, воспринимающего мир сугубо эмоционально, передаются уже зрелым человеком как его детские воспоминания. В мире взрослых понятия "зверь" и "человек" далеко разведены. В детском восприятии медведь Сганарель и крепостной Ферапонт уравниваются чувством любви и сострадания к ним обоим: "Нам было жаль Сгана-реля, жаль и Ферапонта, и мы даже не могли себе решить, кого из них двух мы больше жалеем". Но человек и зверь в лесковском рассказе уравниваются и художественно. В нем постоянно звучит мотив подобия медведя и крепостного, обрисованных почти одними и теми же словами: красавец Ферапонт — "среднего роста, очень ловкий, сильный и смелый", Сганарель был "большим, матерым медведем, необыкновенной силы, красоты и ловкости". Это сходство еще более увеличивает бессознательное подражание медведя человеку: Сганарель умел ходить на двух лапах, бить в барабан, маршировать с большой палкой, таскать кули с мукой на мельницу, надевать мужицкую шляпу. Рациональная логика как будто оправдывает уничтожение медведя, в котором пробудились звериные инстинкты. Но против нее восстает нелогичное человеческое чувство, чувство сострадания к другому живому существу. И непосредственное душевное движение ребенка у Лескова безошибочнее рациональной логики, которая обнаруживает свою внутреннюю противоречивость. Зверь осуждается на казнь, и его приговаривают к смерти по закону, придуманному людьми для людей. Преданность зверя людям заставляет оценить этот приговор как людское предательство. Ферапонт все-таки спасает зверя, но суть рассказа в том, что, избавив от неминуемой гибели медведя, он тем самым спасает и человека, развращенного безграничной властью крепостника. Деспотизм, субъективно понимаемый как мужественная сила и непреклонная твердость духа, уступает мягкосердечию, которое раньше расценивалось как непростительная слабость. Человеческий талант, в чем бы он ни проявлялся, всегда вносит в жизнь светлое, жизнеутверждающее начало, потому что необходимо связан, по Лескову, с духовной красотой и теплотой человеческого сердца.
Тем временем:
... The resultant effect of each of these bodies is a strong "pull" of the earth towards them, that of the moon being in excess of that of the sun as 1 is to 0.445, because, although its mass is much less than that of the sun, it is considerably nearer to the earth.
About one-third of the surface of the globe is occupied by land, and the remaining two-thirds by water. The latter, being a mobile substance, is affected by this pull, which results in a banking up of the water in the form of the crest of a tidal wave. It has been asserted in recent years that this tidal action also takes place in a similar manner in the crust of the earth, though in a lesser degree, resulting in a heaving up and down amounting to one foot; but we are only concerned with the action of the sea at present. Now, although this pull is felt in all seas, it is only in the Southern Ocean that a sufficient expanse of water exists for the tidal action to be fully developed. This ocean has an average width of 1,500 miles, and completely encircles the earth on a circumferential line 13,500 miles long; in it the attraction of the sun and moon raises the water nearest to the centre of attraction into a crest which forms high water at that place. At the same time, the water is acted on by the centripetal effect of gravity, which, tending to draw it as near as possible to the centre of the earth, acts in opposition to the attraction of the sun and moon, so that at the sides of the earth 90 degrees away, where the attraction of the sun and moon is less, the centripetal force has more effect, and the water is drawn so as to form the trough of the wave, or low water, at those points. There is also the centrifugal force contained in the revolving globe, which has an equatorial diameter of about 8,000 miles and a circumference of 25,132 miles. As it takes 23 hr...
