Кроме того, такой ящик хорошо вентилируется, он легок и удобен. Тем, кто намерен длительное время пользоваться одним и т..
Получившие титулку делались послушниками, дьячками, сторожами церковными и консисторскими писцами; но наполовину шатались без определенных занятий по епархии, не зная, куда деться со своим..
. . The monitors, as they heard the lessons, looked with one eye under the desk, where a roll or dumpling or pumpkin seeds stuck out of their subordinate's pocket...
Образ Ивана Флягина в повести «Очарованный странник»
Повесть Лескова “Очарованный странник” была написана во второй половине XIX века. В центре этого произведения — жизнь обычного русского мужика Ивана Северьяновича Флягина. Этот образ вобрал в себя все черты народного характера русского человека. Лесков отмечает внешнее сходство Ивана Северьяновича с легендарным героем былин Ильей Муромцем. “Это был человек огромного роста, с смуглым открытым лицом и густыми волнистыми волосами свинцового цвета: так странно отливала его проседь. Он был одет в послушничьем подряснике с широким монастырским ременным поясом и в высоком черном суконном колпаке... Этому новому нашему спутнику... по виду можно было дать с небольшим лет за пятьдесят; но он был в полном смысле слова богатырь, напоминающий дедушку Илью Муромца”, — пишет Лесков. Из дальнейшего повествования нам становится известна жизнь этого человека. Он родился “в крепостном звании” и происходил из дворовых людей графа К. из Орловской губернии. Будучи у своей матери “молитвенным сыном”, Иван был с самого рождения предназначен для служения Богу. Но судьба жестоко обошлась с этим человеком. Он вопреки своей воле совершает такие поступки, которые невозможно оправдать: убийство невинного монаха, женщины, которую любил. По сути дела он не был виновен в своих преступлениях. Кажется, что этого человека преследует злой рок. Недаром Ивану Флягину предсказал умирающий старец: “А вот... тебе знамение, что будешь ты много раз погибать и ни разу не погибнешь, пока придет твоя настоящая погибель, и ты тогда вспомнишь материно обещание за тебя и пойдешь в чернецы”. Причиной многих поступков Флягина была огромная природная сила, которая “так живчиком и переливается” по его жилам. И эта неуемная энергия толкает его на самые безрассудные поступки. Монаха, заснувшего на возу с сеном, он погубил случайно, в азарте быстрой езды. И хотя в молодости Ивана не слишком тяготит этот грех, с годами он начинает чувствовать, что когда-нибудь ему придется его искупить. Но мы видим, что богатырская мощь, ловкость и быстрота героя — это не всегда разрушающая сила. Когда еще совсем мальчиком Иван едет с графом и графиней в Воронеж, их повозка чуть не срывается в пропасть. Он останавливает лошадей, спасает своих хозяев, хотя сам чуть не погибает, падая с обрыва. Иван демонстрирует свою удаль, когда вступает в поединок с татарином. Опять же из-за безрассудного удальства он попадает в плен к татарам. Мы видим, как в плену он начинает испытывать тоску по родине. Он говорит: “...домой хочется... тоска сделалась, особенно по вечерам, или даже когда среди дня стоит погода хорошая, жарынь, в стану тихо, вся татарва от зною попадает да по шатрам спит, а я подниму у своего шатра полог и гляжу на степь... Зришь сам не знаешь куда, и вдруг перед тобой отколь ни возьмется, обозначается монастырь или храм, и вспомнишь крещеную землю и заплачешь”. И хотя прожил он у татар десять лет (и они к нему относились уважительно), все равно его тянуло на родину. Поэтому герой убегает из плена, как только у него появляется такая возможность. Когда позднее Иван уходит в монашество, его в наказание надолго сажают в погреб. Но там ему все равно лучше, чем в степи: “Ну нет-с: как можно сравнивать? здесь и церковный звон слышно, и товарищи навещали”. Вера для русского человека всегда имела большое значение. Поэтому Иван Флягин так мучается среди чужаков в плену. Среди ночи он “выползал потихоньку за ставку... и начинал молиться”. “Так молишься, — говорит Иван, — что даже снег инда под коленками протает и где слезы падали — утром травку увидишь”. Этот герой много испытал на своем веку. Широкая душа этого человека, его умение видеть прекрасное раскрывается при его встрече с Грушей. Он сумел понять ее, проявить самоотверженную любовь и преданность. Иван очень сильно переживал гибель Груши, не вынесшей измены любовника — князя. После гибели цыганки Иван бредет неизвестно куда, погруженный в думах, как бы ему “постраждовать”. На пути он встречает старика со старухой. И идет вместо их сына на пятнадцать лет воевать на Кавказ. За военный подвиг его представляют к награде, производят в офицеры. Но Иван все равно не доволен собой. Ему не дает покоя голос совести. Он становится одержим идеей самопожертвования, ему “за народ очень помереть хочется”. В конце повести Иван оправдан, очищен от грехов. Он стал монахом, чернецом, как и предрекал умирающий старец, и обрел успокоение в монастыре. На примере “очарованного богатыря” Ивана Флягина Лесков открывает читателю черты русского национального характера. Этот герой далеко не идеальный. Он противоречив: и добр, и жесток; и прост, и хитер; глубок и легкомыслен; поэтичен и груб. Он совершает безрассудные поступки, но и приносит людям добро. По моему, в этом образе очень хорошо показана широта русской натуры, ее, если можно так выразиться, безграничность.
Тем временем:
... One man is
discontented through idleness, another because people don't love him.
And Goncharov thought that in this sphere there is no end of variety."
In fact, his greatest success was the portrait of Oblomov in the novel
of that name, which was at once recognised as a peculiarly national
character—a man of thirty-two years, careless, bored, untidy, lazy, but
gentle and good-natured. In the present work, now translated for the
first time into English, the type reappears with some differences.
Raisky seems to have been "born tired." He has plenty of intelligence,
some artistic gifts, charm, and an abundant kindliness, yet he achieves
nothing, either in work or in love, and in the end fades ineffectually
out of the story. "He knew he would do better to begin a big piece of
work instead of these trifles; but he told himself that Russians did not
understand hard work, or that real work demanded rude strength, the use
of the hands, the shoulders, and the back," "He is only half a man,"
says Mark Volokov, the wolfish outlaw who quotes Proudhon and talks
about "the new knowledge, the new life." This rascal, whose violent
pursuit of the heroine produces the tragedy of the book, is a much less
convincing figure, though he also represents a reality of Russian life
then, and even now.
The true contrast to Raisky of which Goncharov had deep and sympathetic
knowledge is shown in the splendid picture of the two women—Vera, the
infatuated beauty, and Aunt Tatiana, whose agony of motherly concern and
shamed remembrance is depicted with great power. The book is remarkable
as a study in the psychology of passionate emotion; for the western
reader, it is also delightful for the glimpses it gives of the old
Russian country life which is slowly passing away. The scene lies beside
one of the small towns on the Volga—"like other towns, a cemetery ...
the tranquillity of the grave. What a frame for a novel, if only he knew
what to put in the novel.... If the image of passion should float over
this motionless, sleepy little world, the picture would glow into the
enchanting colour of life...
