... Пять минут прошло, утки совсем было собрались лететь, как вдруг из
воды, около сучка, на котором она сидела, показалась ее морда, и выражение
этой морды было самое сияющее, на какое только способна лягушка.
- Я придумала! Я нашла! - сказала она. - Пусть две из вас возьмут в свои
клювы прутик, а я прицеплюсь за него посередине. Вы будете лететь, а я ехать.
Нужно только, чтобы вы не крякали, а я не квакала, и все будет превосходно.
Хотя молчать и тащить хоть бы и легкую лягушку три тысячи верст не бог
знает какое удовольствие, но ее ум привел уток в такой восторг, что они
единодушно согласились нести ее. Решили переменяться каждые два часа, и так
как уток было, как говорится в загадке, столько, да еще столько, да
полстолько, да четверть столька, а лягушка была одна, то нести ее приходилось
не особенно часто. Нашли хороший, прочный прутик, две утки взяли его в клювы,
лягушка прицепилась ртом за середину, и все стадо поднялось на воздух. У
лягушки захватило дух от страшной высоты, на которую ее подняли; кроме того,
утки летели неровно и дергали прутик; бедная квакушка болталась в воздухе, как
бумажный паяц, и изо всей мочи стискивала свои челюсти, чтобы не оторваться и
не шлепнуться на землю. Однако она скоро привыкла к своему положению и даже
начала осматриваться. Под нею быстро проносились поля, луга, реки и горы,
которые ей, впрочем, было очень трудно рассматривать, потому что, вися на
прутике, она смотрела назад и немного вверх, но кое-что все-таки видела и
радовалась и гордилась.
"Вот как я превосходно придумала", - думала она про себя.
А утки летели вслед за несшей ее передней парой, кричали и хвалили ее.
- Удивительно умная голова наша лягушка, - говорили они, - даже между
утками мало таких найдется.
Она едва удержалась, чтобы не поблагодарить их, но вспомнив, что, открыв
рот, она свалится со страшной высоты, еще крепче стиснула челюсти и решилась
терпеть...
|
