Питер Дженнингс, комментатор Эй-би-си тут же выдал это в эфир в вечерних новостях, а русские тут же кое-ч..
- Беги скорей на село, проси их ко мне, да не слушай никаких отговорок. - Я уж их звал, сударь, и они сейчас будут, - пробормотал сквозь зубы Андрей...
Еще живо представлялась мне великая и ужасная картина Березины, взломанной бегущей армией. Как будто дух Божий хотел показать на этом месте всю силу своего гнева - взорва..
Начиная с 1860-х гг. и до последних дней Лесков много писал о религиозной жизни русского общества. Он входил в мир старообрядцев и сектантов, личностно принимая пафос поиска истинной веры. К 1880-м гг. в его взглядах обозначился интерес к протестантизму и разрыв с православием («у нас византиизм, а не христианство»), что привело в итоге к проповеди внеконфессионального христианства и сближению с толстовством (см. Толстовцы). Эволюция писателя от рассказа «На краю света» (1875) художественной апологии национального православия, к очеркам «Мелочи архиерейской жизни» (1878), «Синодальные персоны» (1882), повести «Полунощники» (1891), где писатель выступал язвительным критиком официальной церковности, закономерно привела в 1880-е гг. к его «возвращению» в либеральную прессу и к постепенной реабилитации Лескова в общественном сознании. Вскоре на материале сюжетов, извлеченных из «Пролога» (древнерусского сборника житий и сказаний), Лесков написал серию «легенд» из жизни первохристиан («Повесть о богоугодном дровоколе», 1886; «Скоморох Памфалон», 1887; «Зенон-златокузнец», 1890), превратив их в художественную проповедь «хорошо прочитанного Евангелия». Эти произведения, наряду со множеством поздних повестей и рассказов, пронизанных неприятием «церковной набожности, узкой национальности и государственности», упрочили за Лесковым репутацию писателя широких
